Домашний Кинозал

8 сезонов игры престолов за 1 минуту 🍿 поехали зима близко и все грызутся за железный трон 1 сезон нед старк едет служить королю и узнает тайну детей королевы серсеи родил ее родной брат джейме 😱 неда за это казнят по приказу мелкого короля джоффри дальше война всех против всех на красной свадьбе вырезают робба старка и его мать прямо на пиру 💔 джоффри травят ядом на его же свадьбе за морем дейенерис растит 3 драконов и армию джона сноу убивают но воскрешают главный твист арья кинжалом валит короля ночи и вся армия мертвых рассыпается в прах 🔥 а потом дейенерис слетает с катушек и сжигает целый город дотла джон закалывает ее чтобы это остановить дракон в горе плавит трон и улетает королем в итоге выбирают брана старка 👀 первые сезоны это эталон а вот финал фанаты возненавидели петицию переснять 8 сезон подписали больше 1.8 млн человек 💯 сохраняй кому лень смотреть все 8 сезонов 🍿

Финальные сезоны бывают двух типов. Первый - это когда сериал заканчивается, потому что закончилась история. Второй - когда закрывают сериал, который ещё мог бы идти, но создатели сами решили поставить точку, пока не стало стыдно. "Hacks" - второй тип, и это редкость, за которую надо благодарить отдельно. Итак, что происходит в пятом сезоне. Дебора Вэнс - легендарная стендап-комедиантка, которая несколько лет назад сломала себе карьеру уходом в ночное ток-шоу, а потом ещё раз сломала её, нарушив контракт, - возвращается в Лас-Вегас с совершенно конкретной программой. Она хочет EGOT. Не как метафору успеха - буквально: Emmy, Grammy, Oscar, Tony. У неё уже есть дневная Эмми и Тони. Grammy она ищет через техано-музыку в категории, где конкуренция минимальна. Всё это происходит на фоне нон-конкурент клаузулы, которая не даёт ей работать в штатах нормально, и амбиции закончить карьеру sold-out шоу на Madison Square Garden. Это звучит как история про трофеи. Ну такое. Но "Hacks" тем и хорош, что трофеи - это не про трофеи. EGOT здесь - это попытка Деборы переписать собственную биографию, пока публика видит её как "пожилую леди, которая сломала ночное шоу". Она контролирует нарратив - это её профессия, это её рефлекс, это её проблема одновременно. Параллельно - Ава Дэниэлс, её сценарист и бессменный источник конфликтов. В этом сезоне между ними что-то похожее на доверие, что по меркам сериала почти неправдоподобно. Критики пишут, что сезон меняет фирменную кислотность на сентиментальность - "trades sharpness for sweetness". И вот тут я закатил глаза - не от раздражения, а от того, что это работает. Джин Смарт выиграла Эмми за Дебору четыре раза подряд. Финал выходит 28 мая. Создатели говорят, что финальная сцена у них в голове с 2015 года. Звучит как обещание, которое либо выполняется красиво, либо разочаровывает навсегда. Десять серий. Сериал заканчивается. Смотрите на Max. 🙂

Пародийный жанр в большом кино последние лет десять живет на птичьих правах. То, что когда-то держалось на "Голом пистолете" и "Аэроплане", давно скукожилось до двух режимов. Либо ты делаешь это с любовью к материалу. Либо просто перечисляешь свежие мемы и ждешь, пока зал узнает картинку. "Очень страшное кино 6" всю дорогу не может выбрать сторону - и это, пожалуй, главное, что про него стоит знать заранее. Контекст у возвращения богаче самого фильма. Марлон и Шон Уэйансы не появлялись во франшизе с 2001 года - ушли после конфликта с Miramax из-за денег, и части с третьей по пятую снимали без них. Шестая собирает "основную четверку" - Уэйансов, Анну Фэрис и Реджину Холл - впервые за двадцать пять лет. Режиссер тут Майкл Тиддес, давний человек команды Уэйансов, не кто-то из братьев: тот же, кто снимал им "Дом с паранормальными явлениями" и "Пятьдесят оттенков черного". Создатели вообще позиционируют фильм не как продолжение, а как духовный сиквел первых двух частей, который демонстративно игнорирует все, что снимали без них. И это воссоединение кино отыгрывает не только на афише, но и в сюжете, причем неожиданно зло. Пародирует оно свежий хоррор-конвейер: "Субстанцию", "М3ган", "Грешников", "Орудия", "Прочь", "Еретика", "Собирателя душ". Список читается как лента кинопремьер за пару лет, и в этом сразу и беда, и достоинство. Когда шутка попадает в свежий нерв, она работает. Когда фильм просто демонстрирует, что узнал референс - а это большую часть хронометража, - получается не пародия, а викторина "угадай, на что намекают". Оуэн Глейберман в Variety сформулировал точнее некуда: большинство шуток тут не столько смешные, сколько громко заявляющие о себе. The Hollywood Reporter был еще лаконичнее - после первой сцены, мол, сплошь под горку. Лучшее в фильме - то, чего никто не закладывал в маркетинг. Каждый раз, когда Фэрис и Холл оказываются в кадре вдвоем, кино внезапно нащупывает ритм. Две актрисы, которые двадцать пять лет назад придумали этот тон, делают его на автопилоте - но автопилот у них работает лучше, чем у всех остальных на ручном управлении. Rolling Stone не зря выделил именно их сцены как единственные по-настоящему живые. Все остальное - конвейер камео и отсылок, где Энтони Андерсон и Шакил О'Нил заглядывают ровно настолько, чтобы зал хмыкнул и пошел дальше. Финал - единственное место, где сценарий просыпается по-настоящему. Под масками убийцы оказывается не один человек, а целая очередь: сначала молодые, которые хотят отжать франшизу, потом камео-звезды из тех самых "чужих" частей, и наконец - свои же. А дальше оригинальные герои буквально сжигают "новую смену", чтобы никто не занял их место. Для серии, которую четверть века передавали из рук в руки против воли создателей, это на удивление честное и мстительное высказывание о том, кому вообще принадлежит шутка. Уэйансы сняли кино про то, как у них отобрали кино, - и про то, что отдавать обратно они его не намерены. И вот тут я закатил глаза - в хорошем смысле. Фильм, который весь сеанс боялся иметь хоть одну мысль, в последние десять минут наконец себе ее позволяет. Дальше начинается арифметика, которую не спрячешь. Критики выдали фильму 23-30 процентов на Rotten Tomatoes и 38 на Metacritic. Зрители - 67-71 процент и C+ по CinemaScore. Сборы открытия - около 55 миллионов долларов, рекорд франшизы, который держался у третьей части с 2003 года. Этот разрыв и есть честный вердикт. Как кино "Очень страшное кино 6" собрано наспех. Как аттракцион "вспомни, что ты смотрел в этом году" - работает ровно настолько, чтобы окупиться и собрать своих. Пародия, которая выучила все названия, но забыла, зачем над ними смеяться. Достаточно бодрая, чтобы не уснуть. Недостаточно умная, чтобы пересматривать. 🙂

Продолжения культовых фильмов через двадцать лет — это отдельный жанр в кино, со своей специфической логикой. Либо ты "Топ Ган: Мэверик", и тогда всё получается: время, ностальгия и профессионализм складываются в нечто работающее лучше оригинала. Либо ты любая другая попытка — и тогда получается дорогой фанфик с оригинальным кастом, где постаревшие персонажи ходят по тем же декорациям и делают вид, что ничего не изменилось. Дэвид Фрэнкел с "Дьявол носит Прада 2" неожиданно оказался в первой категории. Хотя поначалу у меня были все основания ожидать второй. Окей. Разберемся, как это вышло. Сценаристка оригинала Алин Бруш Маккенна не стала делать то, что делают в таких ситуациях обычно, — не стала эксплуатировать ностальгию через повтор знакомых ситуаций. Вместо этого она придумала сюжетную конструкцию, в которой каждый персонаж оказывается в положении, прямо противоположном тому, где он был двадцать лет назад. Энди, которая в 2006-м ушла из Runway на своих условиях, возвращается туда же — только теперь её нанимают без ведома Миранды, через голову главреда, по решению корпоративного менеджмента. Эмили, которая тогда была первой ассистенткой и мечтала о Париже, теперь senior executive в Dior — и использует бюджеты крупного рекламодателя как рычаг давления на журнал, который когда-то её воспринимал исключительно как вспомогательный элемент. Это называется структурная ирония — когда люди меняются местами, но характеры у них остаются ровно те же самые. Мерил Стрип делает примерно то, что умеет лучше всего: она существует в кадре. Не играет, не демонстрирует — существует. Реплика "Ты не провидец, ты — поставщик" в адрес Эмили произнесена с интонацией человека, которому неинтересно унижать — просто констатирует факт. Это сложнее, чем кажется. Энн Хэтэуэй получила наконец роль с более чем одним регистром: её Энди — уже не провинциалка в мире моды, а журналист с репутацией, которого увольняют прямо во время вручения ему журналистской награды. Такое унижение требует реакции, и Хэтэуэй её отыгрывает достойно. Эмили Блант с позицией антагониста справляется легко — хотя "антагонист" здесь слово немного преувеличенное: её Эмили скорее человек с понятным карьерным планом, просто план этот затрагивает чужие интересы. Стэнли Туччи как Найджел наконец получает свою сцену — в Милане, публичную, с признанием. Двадцать лет ждал. И вот тут я закатил глаза — но в хорошем смысле. Финал оригинала 2006 года — одна из лучших сцен в романтических драмах того десятилетия: Миранда в машине, дверь закрывается, и она улыбается себе — не Энди, не камере, себе. Ей не нужно ничего показывать. Фрэнкел не стал эксплуатировать этот образ напрямую — вместо этого он сделал финал про то, как Энди смотрит на Нью-Йорк с той уверенностью, которой у неё не было двадцать лет назад. Рифма с "Working Girl" 1988 года неслучайна — и то, что Фрэнкел её туда вставил осознанно, добавляет тексту уровень, которого я не ожидал. Слабое место у фильма одно — и оно системное. Спасение Runway через покупку журнала другим миллиардером вместо предыдущего миллиардера — это как починить протекающую трубу, залив в неё тот же материал под другим брендом. Фильм сам это понимает и даже встраивает в диалог как иронию. Но ирония не отменяет того факта, что конструкция "независимость медиа, обеспеченная через смену собственника" — это не решение проблемы, это её красивая переупаковка. RT дал 78%, зрители — 85%, Metacritic — 62. Разрыв между критиками и аудиторией здесь говорит сам за себя: люди пришли за Стрип, Хэтэуэй и двадцатью годами ностальгии — и получили именно это. Критики ждали чего-то большего. Вопрос в том, кто из них прав. Сборы $447.7 млн за две недели — при бюджете $100 млн — закрывают финансовую дискуссию. Открывающий уикенд в $233.6 млн worldwide одним ходом превысил итоговые сборы оригинала. У Мерил Стрип это лучший результат открытия за карьеру. Оценка зрителей в кинотеатрах A- по CinemaScore говорит, что люди выходили довольными. Хорошее кино про то, что время меняет людей — но не меняет власть и деньги. Посмотреть стоит. 🙂

Финальные сезоны бывают двух типов. Первый - это когда сериал заканчивается, потому что закончилась история. Второй - когда закрывают сериал, который ещё мог бы идти, но создатели сами решили поставить точку, пока не стало стыдно. "Hacks" - второй тип, и это редкость, за которую надо благодарить отдельно. Итак, что происходит в пятом сезоне. Дебора Вэнс - легендарная стендап-комедиантка, которая несколько лет назад сломала себе карьеру уходом в ночное ток-шоу, а потом ещё раз сломала её, нарушив контракт, - возвращается в Лас-Вегас с совершенно конкретной программой. Она хочет EGOT. Не как метафору успеха - буквально: Emmy, Grammy, Oscar, Tony. У неё уже есть дневная Эмми и Тони. Grammy она ищет через техано-музыку в категории, где конкуренция минимальна. Всё это происходит на фоне нон-конкурент клаузулы, которая не даёт ей работать в штатах нормально, и амбиции закончить карьеру sold-out шоу на Madison Square Garden. Это звучит как история про трофеи. Ну такое. Но "Hacks" тем и хорош, что трофеи - это не про трофеи. EGOT здесь - это попытка Деборы переписать собственную биографию, пока публика видит её как "пожилую леди, которая сломала ночное шоу". Она контролирует нарратив - это её профессия, это её рефлекс, это её проблема одновременно. Параллельно - Ава Дэниэлс, её сценарист и бессменный источник конфликтов. В этом сезоне между ними что-то похожее на доверие, что по меркам сериала почти неправдоподобно. Критики пишут, что сезон меняет фирменную кислотность на сентиментальность - "trades sharpness for sweetness". И вот тут я закатил глаза - не от раздражения, а от того, что это работает. Джин Смарт выиграла Эмми за Дебору четыре раза подряд. Финал выходит 28 мая. Создатели говорят, что финальная сцена у них в голове с 2015 года. Звучит как обещание, которое либо выполняется красиво, либо разочаровывает навсегда. Десять серий. Сериал заканчивается. Смотрите на Max. 🙂

Пародийный жанр в большом кино последние лет десять живет на птичьих правах. То, что когда-то держалось на "Голом пистолете" и "Аэроплане", давно скукожилось до двух режимов. Либо ты делаешь это с любовью к материалу. Либо просто перечисляешь свежие мемы и ждешь, пока зал узнает картинку. "Очень страшное кино 6" всю дорогу не может выбрать сторону - и это, пожалуй, главное, что про него стоит знать заранее. Контекст у возвращения богаче самого фильма. Марлон и Шон Уэйансы не появлялись во франшизе с 2001 года - ушли после конфликта с Miramax из-за денег, и части с третьей по пятую снимали без них. Шестая собирает "основную четверку" - Уэйансов, Анну Фэрис и Реджину Холл - впервые за двадцать пять лет. Режиссер тут Майкл Тиддес, давний человек команды Уэйансов, не кто-то из братьев: тот же, кто снимал им "Дом с паранормальными явлениями" и "Пятьдесят оттенков черного". Создатели вообще позиционируют фильм не как продолжение, а как духовный сиквел первых двух частей, который демонстративно игнорирует все, что снимали без них. И это воссоединение кино отыгрывает не только на афише, но и в сюжете, причем неожиданно зло. Пародирует оно свежий хоррор-конвейер: "Субстанцию", "М3ган", "Грешников", "Орудия", "Прочь", "Еретика", "Собирателя душ". Список читается как лента кинопремьер за пару лет, и в этом сразу и беда, и достоинство. Когда шутка попадает в свежий нерв, она работает. Когда фильм просто демонстрирует, что узнал референс - а это большую часть хронометража, - получается не пародия, а викторина "угадай, на что намекают". Оуэн Глейберман в Variety сформулировал точнее некуда: большинство шуток тут не столько смешные, сколько громко заявляющие о себе. The Hollywood Reporter был еще лаконичнее - после первой сцены, мол, сплошь под горку. Лучшее в фильме - то, чего никто не закладывал в маркетинг. Каждый раз, когда Фэрис и Холл оказываются в кадре вдвоем, кино внезапно нащупывает ритм. Две актрисы, которые двадцать пять лет назад придумали этот тон, делают его на автопилоте - но автопилот у них работает лучше, чем у всех остальных на ручном управлении. Rolling Stone не зря выделил именно их сцены как единственные по-настоящему живые. Все остальное - конвейер камео и отсылок, где Энтони Андерсон и Шакил О'Нил заглядывают ровно настолько, чтобы зал хмыкнул и пошел дальше. Финал - единственное место, где сценарий просыпается по-настоящему. Под масками убийцы оказывается не один человек, а целая очередь: сначала молодые, которые хотят отжать франшизу, потом камео-звезды из тех самых "чужих" частей, и наконец - свои же. А дальше оригинальные герои буквально сжигают "новую смену", чтобы никто не занял их место. Для серии, которую четверть века передавали из рук в руки против воли создателей, это на удивление честное и мстительное высказывание о том, кому вообще принадлежит шутка. Уэйансы сняли кино про то, как у них отобрали кино, - и про то, что отдавать обратно они его не намерены. И вот тут я закатил глаза - в хорошем смысле. Фильм, который весь сеанс боялся иметь хоть одну мысль, в последние десять минут наконец себе ее позволяет. Дальше начинается арифметика, которую не спрячешь. Критики выдали фильму 23-30 процентов на Rotten Tomatoes и 38 на Metacritic. Зрители - 67-71 процент и C+ по CinemaScore. Сборы открытия - около 55 миллионов долларов, рекорд франшизы, который держался у третьей части с 2003 года. Этот разрыв и есть честный вердикт. Как кино "Очень страшное кино 6" собрано наспех. Как аттракцион "вспомни, что ты смотрел в этом году" - работает ровно настолько, чтобы окупиться и собрать своих. Пародия, которая выучила все названия, но забыла, зачем над ними смеяться. Достаточно бодрая, чтобы не уснуть. Недостаточно умная, чтобы пересматривать. 🙂

старикам тут не место все привыкли разбирать как философию про неотвратимое зло. чигур, монетка, судьба, все дела. а я предлагаю посмотреть на фильм как набор нарративных решений - что коэны делают со зрителем и зачем.

они вернули. ВЕСЬ. КАСТ.

ладно. значит так. я несколько раз начинала писать этот текст и каждый раз удаляла, потому что не знала с чего начать.

Дочка у меня в первом классе. Семь лет. И вот мы сели смотреть "Мой брат Минотавр" — новый мультсериал, который вышел на Apple TV+ в апреле.

From S4 вышел 19 апреля 2026 на MGM+ — и сразу набрал 100% на Rotten Tomatoes. Но среди зрительских реакций интереснее другое: люди пишут не о сюжете, а о том, как это выглядит. Палитра, ночные кадры, монстры.

апекс — это хороший survival-триллер, который не знает, чем он хочет быть. рассказываю по-быстрому что там происходит. шарлиз терон играет альпинистку саша.

Бывают сериалы, которые начинаются с одной сцены — и ты уже понимаешь, что это надолго. "Получеловек" Ричарда Гэдда (того самого, что написал "Оленёнка") именно такой. Два мальчика познакомились в Шотландии в 1980-х — на фоне общей беды, которая сделала их почти братьями.

Сезон четыре начинается с образа, который сложно выбросить из головы. Бойд Стивенс идет по дороге — и дорога никуда не ведет. Это буквально то, что видит зритель в первом эпизоде — без метафоры: человек, тело которого разрушается изнутри (паразитические черви — не символ, а сюжетный факт), движется по городу, из которого невозможно уехать.

вы досмотрели? нет вы реально досмотрели? потому что я смотрела финал первого сезона и потом сидела минут двадцать просто в тишине.

Давно поняла одну штуку: самые пронзительные истории — не про любовь между мужчиной и женщиной. Они про дружбу. Про ту самую, которая возникает в детстве почти случайно — общая беда, общий двор, общая тайна — и потом живёт в человеке десятилетиями, даже когда никакой дружбы уже давно нет.

Wally Pfister снял фильм, в котором визуальный язык существует в двух регистрах одновременно: то, что зрители считывают мгновенно, и то, что работает на них, не будучи названным. Палитра Готэм в "Темном рыцаре" — не фантазия и не реалистичный город. Pfister и Нолан держат палитру в промежутке между стальным серым и грязным синим, с вторжениями желтого только там, где мигают дешевые огни.

Скарлетт О'Хара в финале говорит: "Я подумаю об этом завтра"... Стоит на разрушенной плантации, в перепачканном платье. И эта фраза — самая мудрая в картине.

Принято говорить, что "Унесённые ветром" — романтическая история о любви на фоне Гражданской войны. Это удобная классификация, но она мешает увидеть главное: перед нами прежде всего производственный феномен, который переопределил логику голливудского кинопроизводства и задал жанровые параметры, воспроизводящиеся в исторической эпопее до сих пор. Производственная логика картины За "Унесёнными ветром" стоит Selznick International Pictures — независимая студия Дэвида О.

СЕМЬСОТ ВОСЕМНАДЦАТЬ МИЛЛИОНОВ ПРОСМОТРОВ ЗА СУТКИ. с ума сойти 🤯😭 блин. окей.