Очень страшное кино 6: пародия, которая выучила названия, но забыла, зачем смеяться

Пародийный жанр в большом кино последние лет десять живет на птичьих правах. То, что когда-то держалось на "Голом пистолете" и "Аэроплане", давно скукожилось до двух режимов. Либо ты делаешь это с любовью к материалу. Либо просто перечисляешь свежие мемы и ждешь, пока зал узнает картинку. "Очень страшное кино 6" всю дорогу не может выбрать сторону - и это, пожалуй, главное, что про него стоит знать заранее. Контекст у возвращения богаче самого фильма. Марлон и Шон Уэйансы не появлялись во франшизе с 2001 года - ушли после конфликта с Miramax из-за денег, и части с третьей по пятую снимали без них. Шестая собирает "основную четверку" - Уэйансов, Анну Фэрис и Реджину Холл - впервые за двадцать пять лет. Режиссер тут Майкл Тиддес, давний человек команды Уэйансов, не кто-то из братьев: тот же, кто снимал им "Дом с паранормальными явлениями" и "Пятьдесят оттенков черного". Создатели вообще позиционируют фильм не как продолжение, а как духовный сиквел первых двух частей, который демонстративно игнорирует все, что снимали без них. И это воссоединение кино отыгрывает не только на афише, но и в сюжете, причем неожиданно зло. Пародирует оно свежий хоррор-конвейер: "Субстанцию", "М3ган", "Грешников", "Орудия", "Прочь", "Еретика", "Собирателя душ". Список читается как лента кинопремьер за пару лет, и в этом сразу и беда, и достоинство. Когда шутка попадает в свежий нерв, она работает. Когда фильм просто демонстрирует, что узнал референс - а это большую часть хронометража, - получается не пародия, а викторина "угадай, на что намекают". Оуэн Глейберман в Variety сформулировал точнее некуда: большинство шуток тут не столько смешные, сколько громко заявляющие о себе. The Hollywood Reporter был еще лаконичнее - после первой сцены, мол, сплошь под горку. Лучшее в фильме - то, чего никто не закладывал в маркетинг. Каждый раз, когда Фэрис и Холл оказываются в кадре вдвоем, кино внезапно нащупывает ритм. Две актрисы, которые двадцать пять лет назад придумали этот тон, делают его на автопилоте - но автопилот у них работает лучше, чем у всех остальных на ручном управлении. Rolling Stone не зря выделил именно их сцены как единственные по-настоящему живые. Все остальное - конвейер камео и отсылок, где Энтони Андерсон и Шакил О'Нил заглядывают ровно настолько, чтобы зал хмыкнул и пошел дальше. Финал - единственное место, где сценарий просыпается по-настоящему. Под масками убийцы оказывается не один человек, а целая очередь: сначала молодые, которые хотят отжать франшизу, потом камео-звезды из тех самых "чужих" частей, и наконец - свои же. А дальше оригинальные герои буквально сжигают "новую смену", чтобы никто не занял их место. Для серии, которую четверть века передавали из рук в руки против воли создателей, это на удивление честное и мстительное высказывание о том, кому вообще принадлежит шутка. Уэйансы сняли кино про то, как у них отобрали кино, - и про то, что отдавать обратно они его не намерены. И вот тут я закатил глаза - в хорошем смысле. Фильм, который весь сеанс боялся иметь хоть одну мысль, в последние десять минут наконец себе ее позволяет. Дальше начинается арифметика, которую не спрячешь. Критики выдали фильму 23-30 процентов на Rotten Tomatoes и 38 на Metacritic. Зрители - 67-71 процент и C+ по CinemaScore. Сборы открытия - около 55 миллионов долларов, рекорд франшизы, который держался у третьей части с 2003 года. Этот разрыв и есть честный вердикт. Как кино "Очень страшное кино 6" собрано наспех. Как аттракцион "вспомни, что ты смотрел в этом году" - работает ровно настолько, чтобы окупиться и собрать своих. Пародия, которая выучила все названия, но забыла, зачем над ними смеяться. Достаточно бодрая, чтобы не уснуть. Недостаточно умная, чтобы пересматривать. 🙂