Тени забытых предков

В год смерти царицы Марии Ильиничны в 1669 царю Алексею уже стукнуло сорок. Возраст для XVII столетия почтенный, но не критичный. А так как вдовство государей на Руси не приветствовалось, то сразу встал вопрос о поисках новых претенденток на вакантное место. Со смертью всесильного боярина Бориса Морозова, самым близким человеком для царя становится Артамон Матвеев. После похорон жены, Алексей Михайлович особенно сблизился с другом "Артамошей" и стал часто посещать его дом. Там то он и заприметил 17-летнюю Наташу. Когда Алексей Михайлович впервые увидел девушку, даже обиделся на друга: "Как же так, почему скрывал такую красавицу-дочку? Почему мне об этом неведомо?". Однако Наталья не была дочерью Матвеева. Она просто воспитывалась в его доме. А родителями девушки были родственники Матвеева - Кирилл и Анна Нарышкины. Частые визиты в дом боярина никак не могли радовать Милославских - родню первой жены царя. Занимая "хлебные" места в государстве, они испугались. Ведь это грозило потерей своего положения. А рождение здорового ребёнка может привести к возможной перестановке наследников. И, в конечном итоге, к потере власти. В 1670 году для порядка был объявлен смотр невест. Милославские выставили своих кандидаток. Однако конкурс был обыкновенной формальностью. Царь уже давно принял для себя решение. Но Милославские сдаваться не желали, ведь власть уходила. Поэтому применили старый, но проверенный способ, объявив, что: «Невеста слишком бледна, а значит, больна, и если не умрёт сразу, то умрёт потом, а то и того хуже — родит нездорового наследника». Единственный, кто мог повлиять на царя в этой ситуации, был боярин Морозов. Но его уже давно не было в живых, а "новых Морозовых" пока не появилось. В первый день февраля 1671 года Алексей Михайлович и Наталья Кирилловна обвенчались. В 1672 году царица родила мальчика, которого назвали Петром. Рождение сына принесло большую радость царю и такое же большое неудовольствие Милославских. Позже царица ещё дважды осчастливит Алексея Михайловича, родив двух дочерей - Наталью и Феодору. К несчастью, младшая умрет не прожив и трёх лет. Возможно, детей у царственных супругов могло быть больше, однако в феврале 1676 года царь скончается. Безмятежная жизнь царицы Натальи завершилась. Начиналась схватка за царский трон. ***

«Ох, боярыня! Красотою лепа! Червлена губами! Бровьми союзна!» — эта фраза из культовой советской комедии «Иван Васильевич меняет профессию» метко отражает народное представление о русской женской красоте. И ведь без всякого кино мы знаем: наши женщины — воплощение красоты, милосердия и заботы. Но давайте попробуем заглянуть в прошлое и узнать, что думали о представительницах знати Московии иностранные гости в XVI-XVII столетиях. Начнем с мнения человека, который был далек от светских прикрас, но очень пекся о чистоте веры. Протопоп Аввакум, истинный ревнитель «древлего благочестия», весьма живописал своих современниц: «Иные же жонки лицо своё безобразят и паки красок накладут — ино червлёно, ино бело, ино сине, что суть подобно мерзкому зверю облизьяну». Вот так, без обиняков! А что же иностранцы? Как они воспринимали эту, не всегда понятную им, русскую эстетику? Энтони Дженкинсон, первый полномочный посол Англии в Московском царстве и глава Московской торговой компании (1557-1571 гг.), оставил весьма красочное описание: «Они в Московии отличаются утончённой внешностью и привлекательностью, но их природную красоту портят чрезмерные белила. Они так сильно красят свои лица, что можно заметить краску на расстоянии выстрела. Брови они подчёркивают чёрной краской, похожей на гагат. Их внешность напоминает жён мельников, так как лица выглядят, будто рядом с ними мешки с мукой трясли». Немецкий путешественник Адам Олеарий, автор знаменитого «Описания путешествия в Московию», вторил ему: «Они настолько белые, как будто кто-то небрежно провёл по их лицу пригоршней муки». Примерно то же самое подмечал и барон Иоганн Корб, немецкий дипломат: «… русские женщины похожи на булки, густо посыпанные мукой». Даже личный врач царя Алексея Михайловича, Самуэль Коллинз, не мог пройти мимо: «Румяна и пудра напоминают краски, которыми мы красим трубы домов. В их составе — красная охра и испанские белила». Что сказать? Похоже, иностранцы XVI-XVII веков имели весьма специфическое представление о русско-московской красоте, и их комментарии звучат довольно иронично с современной точки зрения. P.S. Что интересно, в ту же эпоху европейские дамы тоже не скупились на косметику. Один из французских критиков «искусственной» красоты с негодованием писал о своих соотечественницах: «Для туалета одной дамы теперь требуется целая лавка белил, румян, сулемы, квасцов, коровьего помёта, уксуса, духов, миндального масла…» Похоже, стремление к совершенству (или его иллюзии) объединяло женщин разных стран и эпох! ***

Сегодня ваш день, день весны, красоты и нежности. Пусть в вашей жизни будет как можно больше солнечных дней, улыбок и тепла. Желаем вам безграничного счастья, крепкого здоровья, успехов во всех начинаниях и чтобы ваши сердца всегда были согреты любовью близких. Пусть каждый ваш день будет наполнен радостью, вдохновением и приятными сюрпризами. Желаем вам всегда оставаться такими же прекрасными, сильными и мудрыми. С праздником весны! 💐

1575 год ознаменовался событием, которое до сих пор ставит историков в тупик. Иван Грозный внезапно отрекся от престола, объявив новым правителем своего приближенного, Симеона Бекбулатовича. Царь лично возвел Симеона на престол, но, к удивлению многих, не титуловал его царем, а лишь великим князем всея Руси. Затем Грозный демонстративно покинул Кремль, забрав казну, и поселился в ранее отведенном ему опричном дворе. Новоявленный правитель, сын ногайского мурзы Бек-Булата, прибыл на Русь в 1558 году по приглашению царя. Саин-Булат, как звался Симеон до крещения, служил царю верой и правдой восемь лет, участвовал в военных походах и заслужил уважение. В 1567 году Иван Грозный назначил его правителем Касимовского ханства, номинально независимого, но полностью подчиненного Москве. Саин-Булат, как верный вассал, участвовал в Ливонской войне, хотя особых полководческих талантов не проявил. Тем не менее царь сохранял теплые чувства к молодому хану. В 1573 году он предложил Саин-Булату принять православие. После крещения татарин получил имя Симеон. Став православным, он утратил право на ханство, но обрел звание «слуги государева». В том же году царь лично выбрал Симеону невесту — дочь князя Мстиславского, Анастасию. Учитывая родство Мстиславских с царской семьей, Симеон фактически породнился с самим царем. А спустя два года Грозный сделал Симеону новый «подарок» — отдал царство. Бывший царь, называвший себя «Иван Московский», теперь посещал заседания Думы как простой боярин. Он скромно сидел в углу, пока другие бояре бурно обсуждали государственные дела, всем своим видом демонстрируя покорность новому правителю. Грамоты, которые писал Грозный Симеону, имели откровенно издевательский тон: «Государю великому князю Симеону Бекбулатовичу всея Руси Иванец Васильев с своими детишками, с Ыванцом да с Федорцом, челом бьют». Ни для кого не было секретом, что реальные государственные решения, встречи с послами, казни и помилования – всё это оставалось в руках Ивана Грозного. Симеон был лишь марионеткой. Бояре же с ужасом ожидали, когда Ивану надоест эта игра. «Правление» Симеона закончилось так же внезапно, как и началось. Через 11 месяцев Иван Грозный, уставший от роли «Иванца Васильева», вернул себе царский престол. Все готовились к новому витку террора, но царь, к удивлению многих, был милостив, особенно к Симеону. Грозный пожаловал ему Тверское княжество и титул Великого князя Тверского. Симеон, вероятно, испытал огромное облегчение, ведь почти год он сидел на троне, который был скорее осиновым колом. В 1584 году, со смертью своего покровителя, спокойные дни Симеона закончились. При царе Федоре Ивановиче его не трогали, но с воцарением Бориса Годунова начались гонения. Новый царь лишил Симеона титула, отнял княжество, оставив его семье лишь малодоходное село Кушалино. Через год Симеон ослеп. Французский наемник Жак Маржерет, служивший в России, записал, что лично говорил с Симеоном, и тот подтвердил, что ослеп после вина, присланного от Годунова. С приходом Лжедмитрия I слепого и беспомощного Симеона насильно постригли в монахи и отправили в Кирилло-Белозёрский монастырь. Его преемник, Василий Шуйский, сослал Симеона еще дальше, на Соловки. Однако в 1612 году, сжалившись над несчастным иноком, Симеона вернули в прежний монастырь, где он и провел последние годы жизни. ***

В истории Древнего Рима отметилось много женщин. Все они были красивы, умны, решительны. Но та, о ком пойдёт повествование, даст сто очков форы любой из них. Хотя начиналась её взрослая жизнь совсем не так, как она себе её представляла. Думаю, если бы в те времена существовали социальные сети, то в графе «отношения» статус стоял примерно такой: «полная з@дница». Уже к 19 годам Ливия считала себя самой большой неудачницей. Отец выдал её замуж за человека, который был старше девушки на 27 лет. Претор Тиберий Клавдий Нерон занимал важную должность и больше думал о политике, нежели о молодой жене. Всё меняется, когда муж знакомит Ливию с императором. Октавиан сразу и на всю жизнь влюбляется в жену своего друга. Его даже нисколько не смутило, что сам он женат, жена ждет ребенка, а женщина, покорившая его сердце, старше его, воспитывает сына и находится на шестом месяце беременности. В итоге влюблённый Октавиан разведётся с женой Скрибонией как раз в тот день, когда она родит ему дочь. И тут же женится на Ливии, которая за несколько дней до свадьбы родит сына. Самое интересное, что бывший муж Ливии будет присутствовать на свадьбе в числе почётных гостей. Здесь можно только одно сказать: «Санта-Барбара» отдыхает. Брак сложился на удивление удачным. Прожили они вместе 52 года, что по меркам того времени — срок фантастический. Октавиан любил свою жену и ни в чём ей не отказывал. Чем, конечно же, пользовалась Ливия. В годы правления своего мужа Ливия обладала огромным влиянием не только на окружающих, но и на Октавиана. Являясь «серым кардиналом», она активно вмешивалась в дела империи. По её просьбе император казнил неугодных ей и миловал попавших в опалу, но нужных Ливии людей. Укрепившись сама, Ливия начинает укреплять позиции своих сыновей. В первую очередь младшего, Тиберия. Она добьётся от мужа свадьбы Тиберия и дочери Октавиана — Юлии. А все те родственники, кто хоть как-то мог претендовать на трон после смерти императора, вдруг неожиданно стали умирать один за другим. Кстати, Тацит в своих работах недвусмысленно намекает, что к этому могла приложить руку никто иной, как Ливия. В итоге она добьётся своего, и после смерти отчима Тиберий будет императором. Однако на этом Ливия не остановится и продолжит совать свой нос в государственные дела. В конце концов Тиберию всё это надоест. Чтобы отделаться от властной матери, император покинет столицу и поселится на Капри. В Рим он больше не вернётся. P.S. Можно сказать, что Ливии повезло. Она воспитала хорошего сына и такого же хорошего императора. Поэтому участь Агриппины, такой же властной женщины, убитой по приказу собственного сына Нерона, прошла стороной. ***

В ночь на 25 ноября 1741 г. в России произошёл очередной дворцовый переворот, в результате которого к власти пришла дочь Петра I Елизавета. Ещё с детства «Лизхен» питала нездоровую страсть к модным нарядам и увеселениям, а став императрицей, перенесла это веяние и на свой двор. Пожалуй, самым любимым развлечением Елизаветы Петровны был так называемый «бал метаморфоз». Мероприятие достаточно откровенное по тем временам, поэтому церковь смотрела на это «безобразие» очень отрицательно. А всё дело в том, что дресс-код этого собрания был таков: мужчинам — платья, женщинам — мундиры. Сия «развлекуха» у придворных вызывала только изжогу. Но императрицу это ещё больше раззадоривало. Отказаться никто не мог. Потому что это означало нанести оскорбление лично матушке Государыне. А матушка была ох как злопамятна. И это знали все. Зная, что ей очень к лицу мужские наряды, Елизавета с большим восторгом примеряла костюмы гвардейца, мушкетера или казачьего есаула. А могла появиться по тем временам в особо откровенном виде, например, в тельняшке и штанах моряка. Что вызывало восторженные охи у кавалеров и не совсем восторженные ахи у церковников. Екатерина II, регулярно посещавшая «балы метаморфоз», в своих мемуарах вспоминала, что: «Елизавета была полной, но статной, поэтому ей, как никому другому, шла военная форма. Другие женщины, напротив, выглядели несчастными, надев стыдные для них штаны и отказавшись от каблуков». Больше всего придворные боялись появиться в наряде, который хоть немного напоминал наряд императрицы. При этом никто не знал, в каком образе сегодня желает быть государыня. Если какая-нибудь из фрейлин, не желая этого, скопирует костюм Елизаветы, следовало наказание — прилюдное отчитывание. А ещё могла и оплеух отвесить. Но больше всего страдали мужчины. Князья и графы под смешки дворовых, с ворчанием и недовольством, обещая самолично придушить прислугу, если они и дальше будут смеяться, натягивали на себя пышные юбки и стягивали талии корсетами. Зрелище было еще то. Биограф императрицы Казимир Валишевский записал: «Дамы страдали страшно, но молчали, а мужчины, особенно пожилые, с самого утра пребывали в плохом настроении, зная, что их ждет вечером». В последний год своего правления Елизавета Петровна часто болела. Бурная молодость давала о себе знать. «Балы метаморфоз» постепенно сходили на нет, тем более что шла война с Пруссией. А после смерти императрицы в 1761 году и вовсе больше не устраивались. ***

Июнь 1492 года. Южное побережье Испании. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей прибывали в портовые города с одной единственной надеждой — покинуть страну, в которой родились. В воздухе чувствовался запах страха. Люди бежали с Пиренейского полуострова, как крысы с тонущего корабля. Каждая посудина, способная отчалить от берега, была забита беженцами. В это же самое время, среди всего этого хаоса, уже немолодой моряк из Генуи безрезультатно пытался нанять команду. Чтобы понять, чем была вызвана паника и кто были эти люди, надо отмотать счётчик времени на 800 лет назад. Когда весной 711 года на эти земли высадились арабы, понятное дело, никакой Испании не было. В те времена здесь размещалось Вестготское королевство с местным населением, частично окультуренным Римом, и с пришлыми германцами, которые этот Рим разрушили. За семь лет арабы настолько сильно продвинулись вглубь полуострова, что папе пришлось признать, что христианскому королевству на Пиренеях пришел конец. Надо добавить, что траур, который объявил понтифик, был не столько по королевству, сколько по христианству. Основой экономики арабов была подать, которую платили жители завоеванных территорий. Мусульмане ничего не платили, поэтому многие аборигены без зазрения совести меняли веру. После разгрома последнего короля вестготов Родриго появляется новый герой. Звали его дон Пелайо. Откуда он взялся и кем он был до вторжения, не ясно до сих пор. Однако именно он возглавит сопротивление и нанесёт в 718 году первое поражение арабам. Партизаны Пелайо устраивали засады на горных перевалах и уничтожали гарнизоны небольших крепостей. Сопротивление ширилось. В 724 году вестготы разбивают арабов у стен Аинса. В 736 мусульман выгоняют из Памплоны. В 750 освобождается Галисия. В 766 году — победа под Алавой. Реконкиста набирала обороты, а границы христианского мира медленно, но верно двигались на юг. Появляются новые королевства: Арагон, Наварра, Кастилия, Леон, Каталония. Если в самом начале Реконкисты разнородную массу людей, говоривших на эль-романсе, германском, арабском, еврейском, ещё пока трудно было назвать единой нацией, то уже к середине XIII века, в самый разгар борьбы, они всё больше себя осознают испанцами. А отвоевание страны становится целенаправленным. В 1292 году измученные осадой мавры сдают Тарифу. В 1340 году на Рио-Сальдо испанцы добиваются новой победы. В августе 1415 выкидывает белый флаг Сеута. Ну а в 1487 году пришло время и Малаги. Понимая, что до полного освобождения полуострова остаётся совсем ничего, Рим начинает требовать от христианских королей принять меры в отношении не католиков. Но монархи пока медлят, не понимая, как им быть, ведь как минимум половина их подданных — не христиане. Всё меняется с приходом Изабеллы Кастильской и Фернандо Арагонского. Именно они войдут в историю как католические короли. С их браком и объединением двух королевств в 1469 году Испания навсегда перестанет быть «домом трех религий». Начинаются гонения на мусульман и иудеев. Особенно досталось евреям. В молодом государстве вспыхивал один погром за другим. А когда Изабелла решилась готовить поход на последний оплот мавров — Гранаду, деньги решено было взять у евреев. Синагоги были обложены непомерными налогами. Но, по сути, обирали не только синагоги, но и самих насмерть перепуганных евреев, причем до нитки. У стен Гранады королева дала клятву, что, пока крепость не падёт, она не покинет армию и не поменяет нижней рубахи. Время шло, королевское исподнее меняло оттенок, а Гранада стояла. Однако в январе 1492 года оголодавшие мусульмане капитулировали, а Изабелла наконец-то поменяла бельё. Кстати, с тех пор в Испании цвет королевских «панталон» — бледно-жёлтый с розовым отливом — называют «Изабель». А теперь давайте вернемся, с чего начали, и узнаем, что или кто спровоцировал огромные столпотворения в испанских портах. После падения последнего оплота мавров последовал указ. Согласно этому указу, все жители не христиане в трёхмесячный срок должны покинуть страну. И если мусульмане знали, куда им дорога, то стотысячное еврейское население бежало в неизвестность. P. S Кстати, тот генуэзский моряк всё-таки нанял команду. И хотя треть её составили уголовники из местной тюрьмы, это не помешало ему отправиться на поиски Индии. Правда, нашёл он на нашу голову Америку, что, впрочем, не умоляет его героизма и звания первооткрывателя. ***

Весной 1770 года в городе Киль объявилась некая молодая особа приятной наружности. Кто она и откуда, никто не знал. Но именно этот маленький европейский городок и станет отправной точкой её славного, но недолгого пути за богатством и влиятельными поклонниками. У этой загадочной женщины будет много имён. В Германии её будут знать как фройлянд Франк, во Фландрии — мадемуазель Шалль, в Англии — леди де Тремуаль, а в Париже она засветится как принцесс де Волдомир. Первые жертвы этой миловидной аферистки были люди обеспеченные, но далеко не сливки общества. Однако, чем дальше в лес, тем больше дров. Сын богатого голландского купца Ван Турс без зазрения совести оставляет свою семью с «голым задом» и бежит с нашей красоткой в Лондон. Красивая жизнь истощила кошелёк голландца, а вместе с деньгами истощилась любовь и нашей аферистки. Красавица оставляет в Лондоне своего ухажёра наедине с долгами и бежит. Поколесив по европейским городам, красотка объявляется в Париже. Здесь она представляется как княжна Владимирская. Что приехала она из Персии, где жила с раннего детства. И скоро направляется в Россию, где отец ей оставил огромное состояние. Легенда, конечно, слабовата, но многие клюнули. Граф Рошфор де Валькур, служивший у Филиппа Лимбургского, влюбляется и делает предложение нашей княжне. Однако свадьба не состоится. Граф будет обвинён в финансовых махинациях и арестован. А княжна останется при барышах, ища новую жертву. Следующим станет сам граф Лимбургский, который влюбляется в «княжну». Теперь под именем Элеонора Азовская она живёт в роскошном замке Нейсе. В 1773 году Филип попросит руки Элеоноры. Но и здесь у нашей героини ничего не выйдет. У неё потребуют документы, подтверждающие её личность. Упс. Следующая встреча, которая в конечном итоге погубит нашу аферистку, состоится в 1774 году. Княжна знакомится с таким же авантюристом, как и она сама, Карлом Радзивиллом, главой польских конфедератов. Имея большие связи при французском дворе, он представляет нашу героиню как дочь усопшей императрицы Елизаветы Петровны и её фаворита графа Разумовского. Эта новость вызывает большой интерес в европейских политических кругах. Когда слух добрался до Петербурга, Екатерина II не на шутку перепугалась. Враги в Европе могли этим воспользоваться, а значит, надо что-то решать. «Решалой» этого вопроса был назначен один из троицы Орловых — Алексей. Граф нашёл девушку в Пизе, где она скрывалась под именем графини Зелинской. Исполняя приказ императрицы, Орлов знакомится и входит в доверие нашей героине. Поползли слухи о любовной интрижке между графиней и молодым красавчиком — русским офицером. В один из дней Орлову доложили, что аферистка после встречи с некими господами собирает вещи. Медлить больше было нельзя. Граф, под предлогом того, что завтра его корабль отплывает, пригласил девушку на прощальный ужин. Девушка согласилась. Ларчик захлопнулся. P.S. Она содержалась в казематах Петропавловской крепости, но суда так и не дождалась. По одной из версий, в 1775 году она скончалась от болезни легких. По другой — она была беременной и умерла от послеродовой горячки. И самое главное. Она никогда не называлась княжной Таракановой. Это имя впервые было использовано французским дипломатом Жан Анри Кастером, который описал ее историю в своей книге «Жизнь Екатерины II, императрицы Российской». ***

Появилось это зелье в Москве ещё при Иване Грозном. Его завезли английские купцы. Но уже при Борисе Годунове за него секли кнутом. При первом царе из династии Романовых, Михаиле Фёдоровиче, рвали ноздри. А во времена царствования его сына, Алексея Михайловича, отправляли в Сибирь. Многие считают, что царь Пётр — первый из царственных особ, кто пристрастился к «заморской заразе». Однако это не так. Старший брат Петра, царь Фёдор Алексеевич, большой любитель всего заграничного, первый из царей стал курить трубку. Это при нём впервые распространилась мода на западную одежду, правда, в основном на венгерскую и польскую. Возможно, если бы не ранняя смерть царя, окно в Европу «прорубил» бы не Пётр, а его старший брат. Сам Пётр Алексеевич познакомился с табаком в раннем возрасте. Частый гость Немецкой слободы, он уже к 16 годам был заядлым курильщиком. Но пока царица-мать была жива, а у власти находился клан Нарышкиных, молодой царь не смел разрешить официально торговать табаком. Хотя и понимал всю выгоду. Первый договор на поставку 10 тыс. бочек табака в год был подписан с англичанином Кармартеном. Пётр уже второй год находился с посольством в Европе, и казна изрядно поизносилась. Договор был оценён в 30 тыс. рублей, и Пётр без зазрения совести потребовал половину суммы авансом. Теперь вся монополия на торговлю здоровьем россиян оказалась в руках англичан. А указ с длинным названием: «О свободном провозе табаку, об отводе в Москве палат, а в городах постоялых дворов для торга табаком и взимании с оного пошлины» — его оформлял официально. Вернувшись из Европы, царь не только всех заставил ходить с «босым рылом» и в немецком платье, но и активно и даже агрессивно проводить рекламную кампанию табакокурения. Доходило до смешного, когда в ожидании царя бояре, одетые в заграничную одежду и стыдливо прикрывая полами длинных париков бритые подбородки, активно задымляли помещение, чтобы царь-батюшка был доволен. Реклама дала свои плоды, и уже скоро во всех государственных и не только учреждениях дым стоял коромыслом. Как известно, всё плохое у нас приживается очень быстро, тем более если сам царь велит. Бочки с табаком расходились как пирожки. Англичане зарабатывали большие барыши, а деньги, что были взяты за монопольную торговлю, уже кончились. Когда Пётр понял, что не он облапошил англичан, а они его, начинается поиск новых рынков. Оказалось, что в Китае табак дешевле, да и доставлять проще. Монополия англичан лопнула, а протестующего Кармартена попросили на выход. В 1716 году в городе Ахтырка была открыта первая в России табачная фабрика. Так царь Пётр Алексеевич открыл путь американской заразе, которая и по сей день шествует по нашей стране. *** Помните, Минздрав предупреждает: "Курение вредит вашему здоровью".

Москва. 15 мая 1682 г. Утро. Народ просыпался, потягиваясь и позевывая, ругая непрестанно орущих петухов. Начинался новый день. День, который не будет отличаться от вчерашнего. И вдруг ударила одна пушка, другая, третья. Послышалась трескотня пищалей. Зазвучали колокола. «Набат!» — всполошился народ. Сразу после смерти царя Фёдора Алексеевича придворные боярские партии Нарышкиных и Милославских начали борьбу за власть. Одни хотели видеть на престоле царевича Ивана, другие — малолетнего Петра. В итоге Милославские оказались проворней, подняв на бунт стрельцов, которые и начали расправу с Нарышкиными. Принято считать, что так или примерно так начался знаменитый бунт стрельцов, который привёл к власти царевну Софью. Однако, если мы отмотаем время немного назад, то поймём, что недовольство стрельцов копилось уже давно. Кипевшая внутри злоба вырвалась наружу не потому, что они, поддержав одних, выступили против других. Они плевать хотели что на одних, что на других. Потому что одинаково люто ненавидели и Нарышкиных, и Милославских. Градус терпения поднялся до критического уровня еще в апреле, когда стрельцы взбунтовались против своих полковников, а главное, против боярина Долгорукова — главы Стрелецкого Приказа. Причиной тому стала повальная коррупция, беззаконие, поборы и мордобитие. В отправленной царю челобитной стрельцы писали: «Жонки и дети стрелецкие жалованье на прокорм не могут получить без выворота (взятки) для дьяков и подьячих. Полковники государевы деньги, и кафтанные, и пушкарские, и знамённые, и прочие, берут себе, а мы полковое имущество сами покупаем и через то разоряемся без остатку. А десятники и урядники для своих прихотей бьют стрельцов кнутом и батогами...». Царь был в бешенстве. Уже на следующий день, 23 апреля, был подготовлен указ о начале следствия и аресте виновных. Долгоруков и многие высшие стрелецкие чины были взяты под стражу. Однако на следующий день Фёдор Алексеевич сляжет, а 27 апреля его не станет. Первым делом, что сделает «временное правительство», это отменит царский указ и выпустит всех арестованных. Это была пощёчина для стрельцов. Думаю, как раз это и послужило толчком того, что произошло в Москве. Что касаемо утреннего шума: колоколов, пушек, пищалей и толпы пьяных стрельцов, вот что написал датский посол Гильдебрандт фон Горн: «...Подобно стальной реке, с изумительным стройством, как на иностранного неприятеля. Трезвые, злые, поддержанные посадскими людьми, они беспрепятственно вошли в Кремль...» А может быть, и не было никакого бунта? Во всяком случае, с той предысторией, о которой нам рассказывают в школе. ***

На обширных степных просторах всегда жили многочисленные племена, чья жизнь была неразрывно связана со скотоводством и постоянными перемещениями в поисках лучших пастбищ. Эти поиски часто приводили к войнам, в которых слабые либо подчинялись сильным, либо уходили на запад, смешиваясь с местным населением. Часть кочевников, не желая покидать родные края, останавливалась у границ славянских земель, ища защиты у русских князей. Так, в 1066 году, обессиленные в боях с половцами, к границам Руси пришли торки. Они обратились к князю Всеволоду Ярославичу с просьбой о покровительстве, предлагая взамен свою верную службу. Князь, нуждавшийся в пополнении своей дружины, особенно в воинах, способных противостоять общему врагу – половцам, с радостью принял это предложение. Княжеская власть выделила торкам земли между реками Рось и Стугна. Со временем сюда прибывали и другие племена из степей. На новой родине осели берендеи, печенеги, ковуи и другие тюркские народы. Общим для них был характерный высокий головной убор из шерсти, который русские называли клобуком. На тюркском языке этот убор звучал как каракалпак, что означает «черная шапка». Именно по этим головным уборам всех степных воинов, служивших русским князьям, стали называть Чёрными Клобуками. Со временем Чёрные Клобуки превратились из пограничной стражи в значимую силу, влияющую на военно-политическую элиту и даже на процесс избрания князей. Летописи подтверждают, что центр русских земель не был исключительно славянским, упоминая: «…вся земля Русская и Черные Клобуки». За несколько веков эти народы постепенно ассимилировались со славянами, и лишь название «Чёрные Клобуки» осталось как напоминание об их важной роли в истории Руси. ***

Утро 19 сентября 1727 года выдалось для Александра Даниловича Меншикова, мягко говоря, паршивым. Могущественный царедворец, Светлейший князь, президент Военной коллегии, генералиссимус, да еще и несостоявшийся тесть юного императора Петра II, получил указ: сидеть под домашним арестом, готовиться к ссылке и прощаться со всеми чинами и регалиями. Как же этот выскочка, взлетевший до небес, докатился до жизни такой? История Меншикова – это не просто биография, это головокружительный аттракцион русской истории. Парень из конюшенной прислуги, торговец пирогами на московских улицах, вдруг становится правой рукой царя. Как такое возможно? Петр I умел чуять талант и не боялся давать шанс простым смертным. Меншиков быстро доказал, что не зря получил царское доверие. Верный до мозга костей, хитрый, пробивной – именно такие люди нужны были Петру для воплощения его грандиозных планов. От солдата до генерала – он прошел все ступени военной карьеры, сражаясь плечом к плечу с Петром в битвах Северной войны. Но Меншиков был не только храбрым воякой, но и толковым администратором. Конечно, не все дела, за которые он брался, заканчивались успешно. Тем не менее, он умел выжимать максимум из ситуаций и находить новые пути для достижения цели. Петр осыпал его милостями: титулы, земли. Его дворец в Петербурге затмевал своей роскошью даже царские резиденции. При этом не будем забывать, что Меншиков был не чужд коррупции и взяточничества. Казна, как говорится, была для него вторым кошельком. Знал ли об этом Пётр? Конечно, знал. Данилыча не трогай. Рука вороватая, да верная, — говорил царь генерал-прокурору Ягужинскому. Самодержец часто вызывал «Данилыча», срывал с него новомодный французский парик и хлестал им казнакрада по наглой морде, обещая самолично снести Меншикову башку. Светлейший в очередной раз валялся в ногах у Петра. Пётр в очередной раз прощал «Данилыча». И «Данилыч» с чистой совестью и наглой мордой в очередной раз лез той самой вороватой, да верной рукой в казну. Неудивительно, что под конец правления Петра между ними пробежала чёрная кошка. Смерть Петра I в 1725 году стала для Меншикова новым вызовом. Теперь можно было дать волю своим амбициям. Он ловко сплёл интриги и возвёл на престол Екатерину I, фактически став правителем империи. После смерти Екатерины Александр Данилович и вовсе достиг вершины власти. Он добился назначения Петра II, внука Петра, императором и стал его воспитателем. Казалось, удача навсегда поселилась в его доме. Он даже замыслил породниться с царской фамилией, обручив Петра II со своей дочерью. Но, как говорится, недолго музыка играла... Юный император тяготился навязчивой опекой Меншикова, вокруг Петра II сформировалась новая знать. Завистники и недоброжелатели не дремали. Захлестнувшая Меншикова алчность и жажда власти сыграли с ним злую шутку. Обвинения в казнокрадстве, злоупотреблении властью и интригах посыпались как из рога изобилия. И вот настал тот самый роковой день – 19 сентября. Всё рухнуло в одночасье. Арест, конфискация имущества, Сибирь – такой финал и врагу не пожелаешь. Вместе с семьей Меншиков отправился в далекий Березов, где ему пришлось вспомнить навыки простого мужика: копаться в земле, строить церковь. В Березове бывший всесильный правитель доживал свои дни в нищете и забвении. 23 ноября 1729 года Александр Данилович Меншиков скончался от оспы. Его тело было похоронено у стен той самой церкви, которую он построил, словно напоминая о бренности всего земного. Печальный итог… ***

История «Титаника» — это не только страшная морская катастрофа, но и трагедия дезинформации, разыгравшаяся в заголовках газет. Представьте себе хаос и надежду, царившие в сердцах людей, когда мир облетела весть: «Все спасены!». Но это была ложь, безжалостно разбившаяся о скалы реальности, когда стали известны истинные масштабы трагедии. Вот лишь несколько примеров газетных заголовков, вводящих в заблуждение читателей: «The World», 15 апреля 1912: «Титаник» затонул после столкновения с айсбергом, но никто не погиб. Все пассажиры и экипаж в безопасности. Судно медленно погружалось, позволяя провести эвакуацию без паники. «The Hartford Courant», 15 апреля: «Люди спасены. «Титаник» получил повреждения, но остаётся на плаву. Его буксируют в Галифакс». «The Bridgeport Times and Evening Farmer», 15 апреля: «Все 2200 пассажиров и членов экипажа спасены. Лайнер столкнулся с айсбергом, но эвакуация прошла успешно». «Русское слово», 16 апреля: «Катастрофа «Титаника» не привела к жертвам. Все люди переправлены на другие суда. Корабль медленно тонет, но угрозы жизни нет». «The Evening World», 16 апреля: «Пассажиры переведены на «Карпатию». «Титаник» повреждён, но держится на воде. Ожидается буксировка». И только 19 апреля «The New York Times» вышла с заголовком: «“Титаник” ушёл под воду за 160 минут. 1514 человек погибли». Это стало первой официальной оценкой масштаба трагедии. Как же возникла эта чудовищная ложь? В эпоху, когда за новостями гнались с отчаянной скоростью, а технологии связи были еще несовершенны, газеты хватались за любые обрывки информации. Неполные радиограммы, оптимистичные, но оторванные от реальности сообщения с судна «Карпатия», желание успокоить публику — всё это привело к формированию ложного образа «чудесного спасения». Конкуренция между изданиями вынуждала их публиковать непроверенные данные, рискуя дезинформировать весь мир. Когда же правда всплыла, она оказалась горькой и безжалостной. По прибытии «Карпатии» в Нью-Йорк мир ужаснулся, узнав, что из более чем 2200 человек, находившихся на борту «Титаника», спаслись лишь около 700. Заголовки газет сменились, теперь они содержали лишь списки погибших и скорбные рассказы выживших. ***

Летом 1403 года рыцарь Генри Перси поднял мятеж против короля Англии Генриха IV. Мятежник требовал компенсации за расходы на войну с Шотландией. Битва развернулась у Шрусбери, и левый фланг королевской армии возглавил 16-летний принц Уэльский. Лучники мятежников осыпали королевских солдат градом стрел. Сраженные воины падали один за другим. Чтобы как то подбодрить солдат, принц поднял забрало шлема. В этот момент вражеская стрела пронзила его скулу и вошла под правый глаз. Разгромив мятежников, король перевез сына в замок Кенилворт. Полевые врачи смогли извлечь древко стрелы, но её наконечник застрял у шейных позвонков. Для обычного солдата такое ранение было бы смертельным, и никто бы не стал его лечить. Но это был сын короля Генрих Монмут, принц Уэльский. К ложу раненого призвали придворных врачей. После нескольких неудачных попыток, которые лишь усилили страдания юноши, врачи признали свое бессилие. Король был в отчаянии. Его сын кричал от боли, а он, его отец, ничем не мог ему помочь. И тут вдруг вспомнили о Джоне Брэдморе. Это был потомственный хирург, понимавший свое дело куда лучше многих собратьев по ремеслу. Но он имел неосторожность увлечься кузнечным делом и по доносу оказался в тюрьме за чеканку фальшивой монеты. Несмотря на это, Джона срочно доставляют к постели умирающего наследника. На удивление многих, Брэдмор быстро сориентировался, оценил ситуацию и принял решение. Джон создал чертежи и выковал уникальные щипцы, которые никто ранее не применял. Он назвал их экстрактор Бредмора. Прибор сработал так, как сегодня срабатывает шуруп внутри пластмассового дюбеля. Полукруглые в сечении металлические губы хирург ввел в рану. Потом расклинил их и ввинтил в наконечник длинный стержень с резьбой. Затем, расшатав немного, Джон вытащил наконечник из раны. При этом вся операция проводилась без обезболивания, под дичайшие крики раненого и молитвы придворных. Через месяц принц начал поправляться. Сохранив жизнь наследнику престола, талантливый лекарь получил должность придворного врача, щедрое вознаграждение и пожизненную пенсию. А грубый шрам на правой щеке Генриха V сохранил память о первой успешной челюстно-лицевой операции, проведенной талантливым хирургом. ***

В прошении Сенату от 1742 года о даровании дворянского диплома и герба в строке «биография» было указано: «Родом я из Африки, тамошняго знатнаго дворянства. Родился во владении отца моего, в городе Лагоне, который, кроме того, имел под собою ещё два города». Из скудных данных о его происхождении мы знаем, что родился он в 1696 году в Абиссинии в княжеской семье. При рождении отец нарёк его Ибрагимом. В возрасте 6 или 7 лет Ибрагим с братом оказались в Константинополе. По одной версии, они были похищены, по другой — находились в качестве «почётных пленников» у османского султана. Как раз в это время с посольской миссией в столице Османской империи находился сербский дворянин на русской службе Савва Владиславич-Рагузинский. Именно он и организовал вывоз арапчат в Россию. Как он это провернул, не ясно — украл или купил. Ясно одно, что благодаря этому человеку в будущем появится человек, произведения которого и по сей день известны во всех уголках земного шара. Братья были представлены большому любителю разного рода экзотики — царю Петру. Вскоре они будут крещены и получат новые имена — Абрам и Алексей. Пётр лично изъявил желание стать крёстным отцом новоиспечённым православным отрокам. Самодержец сразу приметит большой ум и бойкий характер Абрама. С тех пор мальчик будет неотлучно находиться возле Петра. Так он дослужится до ординарца, а позже станет личным секретарём Его Величества. В 1716 году Абрам Петрович будет сопровождать царя в Париж. По настоянию Петра молодой человек останется во Франции для прохождения учёбы. Однако непоседливый характер Абрама, снискавший в Париже славу задиры и дуэлянта, всегда искал приключения на свою пятую точку. Так он попал на франко-испанскую войну, где будет ранен в голову. В Россию Абрам Петрович вернётся только в 1723 году, где поступит на службу поручиком бомбардирской роты. После смерти царя Абрам Петрович возьмёт себе более звучную фамилию — Ганнибал. Именно ему Екатерина поручит воспитание наследника Петруши. Однако Меншиков, который предложил Ганнибалу играть на его стороне и получивший отказ, очень обиделся. В 1727 году Абрама Петровича сначала отправят в Казань, а потом в Сибирь строить новую крепость. «Бывший генералиссимус меня послал для своего партикулярного интереса и по злобе, и по наущению его креатур, а не для дела...» Позже выяснилось, что не только место для строительства не подходило, так ещё толком не был организован подвоз инструментов и всего необходимого. Ганнибал отказался от заведомо провального строительства, за что был взят под арест и препровождён в Омск. В 1730 году арест был снят. Новая императрица Анна Иоанновна вернула Абрама Петровича на службу в чине майора. В отставку генерал-аншеф Ганнибал вышел в 1762 году. Поселился в своём имении и вёл тихую жизнь отставника. Выращивал свой любимый картофель и писал мемуары. Умер Абрам Петрович так же тихо, как и прожил последние два десятка лет. 14 мая 1781 года, на 86 году жизни, его не стало. ***

«Марта, подай! Марта, убери! Марта, паршивка эдакая, ты что натворила?» - только и слышала Марта, круглая сирота, служившая в доме пастора Глюка. Я думаю, если в известной всем сказке о Золушке исключить романтическую чепуху, изменить имена и добавить чуточку цинизма, то история окажется точной биографией Марты Скавронской, будущей Екатерины I. Нам практически ничего неизвестно не о детстве, ни о юности Марты. Став императрицей, она сделала всё, чтобы период жизни до знакомства с Петром не просочился за стены царского дворца. Поэтому биографы императрицы больше выдумывали, чем писали правду. Однако кое-что мы всё-таки знаем. К 17-годам девушка расцвела, словно роза. И пастор начал замечать, что многие молодые люди стали обращать внимание на его воспитанницу. Дабы эту самую розу не сорвали раньше времени, господин Глюк решил выдать Марту замуж. Избранником девушки стал шведский драгун Иоганн Краузе. Однако семейной жизнью Марта насладиться не успела. Уже на следующее утро после венчания бравый драгун отправился на войну с русскими. Больше она его не увидит. В августе 1702 года, когда русские войска войдут в Мариенбург, Марта окажется в доме фельдмаршала Шереметева. Днём она стирала, готовила и убиралась, а по ночам грела старого ловеласа. Однако идиллия продлилась недолго. На одном из званых ужинов прелестную служанку приметил Александр Меншиков. Спорить с царским фаворитом - себе во вред, - подумал Шереметев. И уступил Марту более молодому и всесильному сопернику. Для Марты начался новый этап её жизни. Меншиков перевёз девушку в свой петербургский дворец, где она выполняла те же функции, что и в доме фельдмаршала. Но и на новом месте Марта долго не удержалась. Всё повторилось в точности, как у Шереметева. На этот раз на званом ужине присутствовал сам царь, который и обратил внимание симпатичную девушку. Утром Пётр посмотрел на спящую Марту, кинул несколько монет и, не говоря ни слова, уехал. Потом царь приедет ещё раз. Потом ещё. И ещё. А потом подъедет карета и в сопровождении гвардейцев Марта навсегда покинет дворец своего благодетеля. Но почему она? Чем она так приворожила Петра? А всё просто. У царя никогда не было женщины, которая его понимала. Первая супруга Евдокия жила старыми московскими порядками и была очень далека от его начинаний. Анна Монс просто пользовалась царём для обогащения. А вот Марта оказалась другой. Она была не просто любовницей и матерью его детей, а настоящей боевой подругой. *** https://t.me/tenipredkov

В русской истории немало интригующих страниц, и одна из них — история любви Петра I и Анны Монс. Эта юная красавица, дочь пивовара из Немецкой слободы, вполне могла бы стать первой русской императрицей, но судьба распорядилась иначе. Почему же немка, покорившая сердце царя-реформатора, не сумела занять трон рядом с ним? Немецкая слобода, словно небольшой островок Европы вблизи Москвы, манила Петра своим необычным укладом. Здесь говорили на другом языке, носили диковинные одежды и, что особенно привлекало юного царя, царила атмосфера свободы. Именно там, в 1690 году, Петр впервые ощутил вкус европейской жизни, и именно там он встретил ее – 18-летнюю Анну Монс. Знакомство Петра и Анны, по всей видимости, организовал Франц Лефорт, близкий друг и сподвижник царя. Современники описывали Анну как невероятно привлекательную девушку с веселым нравом и прекрасным чувством юмора. Она любила танцы и, как отмечали, не уступала мужчинам в застольных утехах. Неудивительно, что молодой, впечатлительный монарх был очарован ею с первого взгляда. С этого момента Петр не мыслил жизни без Анны. Он все чаще посещал слободу, щедро одаривал ее и писал страстные письма. Царь даже выделил содержание Анне и всей ее семье. Казалось, Петр был абсолютно счастлив. Но испытывала ли Анна ответные чувства? Современники отмечали, что Анна скорее позволяла себя любить, чем отвечала на любовь. Она с удовольствием принимала царские подарки и оказывала Петру должное уважение, однако в ее словах и поступках не было искренней любви. Ее письма, обращенные к Петру, были наполнены кокетством и наигранным восхищением. Безразличие Анны ранило Петра, он покорил ее как любовницу, но так и не завоевал ее сердце. Что скрывалось за холодностью Анны? Понимала ли она, что у нее есть шанс стать царицей, или же ею двигали совсем другие мотивы? Пётр Алексеевич был искренне влюблён в Анну и, вероятно, всерьёз рассматривал возможность брака. Однако мучительная ревность не давала ему покоя. Анна принимала его знаки внимания, но не отказывала себе в удовольствии флиртовать с другими мужчинами. Первый серьёзный приступ ревности у Петра случился, когда стало известно о связи Анны с саксонским посланником Кёнигсеком. Гнев Петра был велик, но, ограничившись домашним арестом для Анны, царь, по-видимому, простил возлюбленную. Последней каплей стало известие о романе Анны с прусским посланником Кайзерлингом. Петр был в ярости и недоумении, почему Анна так неблагодарна? Однако, вместо мести, он просто отстранился. Перестал навещать Анну и писать ей письма. Вероятно, в этот момент Петр осознал, что его чувства не взаимны. Когда Кайзерлинг попросил у царя благословения на брак с Анной, Петр дал свое согласие. Так упустила Анна Монс свой шанс войти в историю как первая русская императрица, предпочтя царской любви более скромное счастье с другим. ***

Подсудимый Дрёвитц. 1947 г. «Из второй партии я хорошо запомнил Шевцову. Она обратила моё внимание своим внешним видом. Несмотря на свою молодость, держала она себя очень мужественно. Я подвёл Шевцову к краю ямы. Она не произнесла ни слова о пощаде». Люба Шевцова родилась 8 сентября 1924 года. После трёх лет жизни в деревне Изварино, Шевцовы переехали в Краснодон. Будучи единственным ребёнком, она всегда выделялась своим бойким и задиристым характером, готовая защитить себя. Став подростком, Люба мечтала о карьере киноактрисы и имела неплохие перспективы в этой области. Однако всё изменилось в июне 1941 года. Когда началась война, 17-летняя девушка, не задумываясь, пошла на курсы медицинских сестёр и начала работать в госпитале. Однако она всегда чувствовала, что может и должна сделать больше для своей страны. В конце марта 1942 года Люба подала заявление на поступление в Ворошиловградскую разведывательную школу НКВД. Ускоренный курс пролетел незаметно, и уже 9 июля руководство выносит решение: «Шевцова Любовь Григорьевна обладает всеми необходимыми качествами для работы в тылу: сообразительна, находчива, способна выйти из затруднительного положения». Однако после оккупации Ворошиловграда выяснилось, что далеко не многие готовы принять существующую реальность. Одни члены подполья затихли, решив отсидеться. Другие разбежались, а третьи, не дожидаясь прихода, сами пошли в комендатуру сдавать своих товарищей. Когда один из таких «тихушников» попросту не пустил Шевцову на порог своего дома, где она должна была жить, командир решил распустить несостоявшуюся группу. Окольными путями добравшись до Краснодона, радистка узнаёт от знакомых о «Молодой гвардии», выходит с ними на связь и вступает в их ряды. После нескольких удачных акций Абвер начинает охоту за подпольщиками. Но особое внимание и силы были брошены на поимку русской «пианистки» (так в разведке называли вражеских радистов). В конце концов усилия немецкой разведки принесли результат. Один из курсантов разведшколы, который учился вместе с Шевцовой и к этому моменту уже завербованный немцами, узнал Любу. Шевцова была арестована в январе 1943 года. Расчёт на то, что «пианистка» поможет Абверу в радиоигре с русскими, не оправдался. Девушка наотрез отказалась помогать немцам, сливать «дезу». На стене камеры, где держали Любу, позже найдут сделанную запись: «Прощай, мама! Твоя дочь Люба уходит в сырую землю». ***

Цивилизация майя, окутанная тайнами и величием, продолжает будоражить умы исследователей и любителей истории. Их астрономические познания, математические достижения и архитектурные шедевры поражают воображение. Однако, вместе с восхищением возникают и вопросы – а не скрывается ли за этими знаниями что-то большее? Неужели майя знали о кольцах Сатурна задолго до европейских учёных и даже… контактировали с инопланетными цивилизациями? Они были гениями неба. Майя с невероятной точностью наблюдали за движением планет, затмениями, фазами Луны. Их календарь до сих пор считается одним из самых точных в истории человечества. Обсерватории, как в Чичен-Ице, позволяли им отслеживать небесные тела с поразительной четкостью. Но вопрос в другом: значит ли это, что они могли видеть то, что не дано увидеть невооруженным глазом? Могли ли они знать о существовании колец Сатурна, которые впервые описал Галилей лишь в XVII веке с помощью телескопа? К сожалению, сухие факты говорят об обратном. Кольца этой планеты просто не видны без специальных приборов. Здесь в игру вступают артефакты. Плиты, рисунки, гравировки, на которых, как утверждают сторонники теории палеоконтакта, изображены летательные аппараты, астронавты в скафандрах и даже схемы космических кораблей. Самый известный пример – плита саркофага Пакаля, правителя Паленке. Многие видят на ней изображение человека, управляющего сложным механизмом, но большинство ученых склоняются к тому, что это символическое изображение пути правителя в загробный мир, где каждый элемент имеет свое мифологическое значение. А загадочные кольцевые элементы, которые тоже пытаются связать с кольцами Сатурна, вполне могут быть стилизованными изображениями небесных тел, религиозными символами или просто частью орнамента. Так откуда же берутся подобные теории? Желание найти сенсацию, недостаток знаний, популяризация псевдонаучных идей – вот те ингредиенты, которые подогревают интерес к «космическим контактам» майя. Ведь куда интереснее думать, что древние племена общались с инопланетянами, чем признать, что их гений кроется в глубоком понимании природы и математических расчетах. Не стоит забывать, что майя были людьми со сложной системой верований, мифологией, тесно переплетенной с астрономией. «Боги, спустившиеся с небес», о которых упоминается в их мифах, скорее всего, символизируют природные явления, такие как молнии или кометы, а не инопланетных существ. Свет науки проливает ясность на эти «космические» загадки. Археологи и астрономы сходятся во мнении, что знания майя об астрономии носили практический характер, а изображения – это метафоры, отражающие их мировоззрение, а не реальные контакты с внеземными цивилизациями. Они были великими учеными, но они не владели технологиями, которые позволили бы им увидеть то, что стало доступно нам лишь с развитием науки. ***

Многим знакомо высказывание, гласящее о том, что здоровый дух всегда присутствует в здоровом теле. Однако есть примеры людей, чей дух был неукротим даже перед лицом смертоносной болезни. Именно таким человеком был молодой правитель Иерусалимского королевства по имени Балдуин IV. Балдуин родился в 1161 году в Иерусалиме. Когда он появился на свет, его отец Амори спросил старшего брата, короля Балдуина III, что он подарит своему племяннику и крестнику в честь такого радостного события. Король в шутливой форме ответил, что готов отдать ему всё, что у него есть. Слова короля окажутся пророческими. Ибо через несколько лет Балдуин III умрёт, а его место займёт его брат. За воспитание и обучение принца ответственность взял на себя Гийом Тирский, известный церковный деятель. Именно он заметил первые признаки заболевания у 10-летнего мальчика. Наследник, играя со сверстниками, не обращал внимания на боль, и учитель заметил это. В своих записях он отмечал, что принц не реагирует на щипания от других детей. При более тщательном изучении выяснилось, что у мальчика проказа. Начался поиск лечения, и ко двору были приглашены известные травники и целители. Они готовили мази и настои из экзотических растений, но все их усилия оказались напрасными — болезнь быстро прогрессировала. Коронация Балдуина IV состоялась 15 июля 1174 года после смерти отца. Управляли королевством регенты. Мало кто серьезно относился к мальчику-королю из-за его смертельной болезни. Все интриги и страсти разворачивались вокруг его сестёр, брак с которыми обещал потенциальным женихам корону. Однако молодой король оказался не так прост. Он отлично разбирался в политической обстановке. К 1177 году Балдуин, став совершеннолетним, постепенно сосредотачивает всю полноту власти в своих руках. Первым его самостоятельным поступком будет отказ от мирного договора с Саладином. Затем лично возглавит налёт на окрестности Дамаска. Замыслы короля были грандиозны. Он намеревался завоевать весь Египет. Война против Саладина была в полном разгаре. Однако дальновидный правитель Египта не стал дожидаться крестоносцев. В ноябре того же года Саладин выступил на Иерусалим. Ожидая это, Балдуин призвал на помощь тамплиеров. Выдвинувшись навстречу сарацинам, крестоносцы обошли войско мусульман и у холма Монжизар ударили с тыла. Из-за болезни король уже не так крепко сидел в седле и потому велел закрепить себя дополнительными ремнями, а привязанный к латной рукавице меч юноша держал в левой руке, правая уже почти не слушалась. В результате неожиданной атаки сарацины дрогнули и побежали. К 1183-му король практически ослеп и едва мог ходить, поэтому ему снова был необходим регент. Выбор пал на мужа сестры – видного крестоносца Ги де Лузиньяна. В конце того же года неугомонный Саладин осадил крепость Керак, в то время, когда там проходило бракосочетание младшей сестры Балдуина – Изабеллы. Снять осаду с Керака король отправил своего шурина. Однако Ги де Лузиньян не решился завязать битву и позволил Саладину уйти. Взбешённый король отстранил его от власти и объявил своим преемником Балдуина де Монферрата, пятилетнего сына сестры Сибиллы. Однако борьба с мусульманами и кризис престолонаследия за короткий срок окончательно добили здоровье еще молодого правителя. Утром 16 марта 1185 года Балдуин IV Иерусалимский скончался в возрасте 24 лет, пережив свою матушку всего на несколько месяцев. ***