Олег Андреев

Посмотрел «Блокадные судьбы»... Анимационный альманах, вышедший 22 января - к годовщине полного освобождения Ленинграда. Восемь новелл, каждая снята своим режиссёром, но все об одном - о людях, которые выжили в кольце блокады. Хронометраж - чуть больше часа. Кому-то покажется мало, но для такого кино - в самый раз. Сценарий написал Вадим Михайлов - он сам ребёнком пережил блокаду. Потом всю жизнь собирал дневники и воспоминания тех, кто был рядом. И вот это чувствуется сразу: здесь каждая история - не выдумка «по мотивам», а чья-то настоящая память. За кадром читают Пореченков и Боярская, и надо отдать должное - читают без надрыва, с тем тихим достоинством, которого эта тема требует. Не кричат, не давят на жалость. Пореченков, которого мы привыкли видеть в совсем других амплуа, здесь удивляет - голос ровный, тёплый, без актёрских красот. Боярская - петербурженка, и для неё это, видимо, личная история тоже. Меня больше всего тронул художественный язык. Авторы пошли через метафору: авиабомба превращается в страшную паукообразную крысу, смерть - в старуху, которая сама решает, кому ещё отведено время пожить... Когда-то и Норштейн умел вот так - говорить о самом тяжёлом без жестокости, через образ. Это позволяет показать страшное без того, чтобы зритель закрывал глаза. И, что важно, без манипуляции - фильм не выжимает из тебя слёзы. Он рассказывает. А ты сам уже решаешь, что чувствовать. Анимация здесь не «мультяшная» - это скорее ожившие иллюстрации, местами графичные, местами почти абстрактные. Каждая новелла решена в своём стиле, и слава богу - однообразие убило бы такой формат. Герои новелл - в основном дети и женщины. Те, кто совершал подвиг не на передовой, а в быту... Доставали воду, несли хлеб, играли в оркестре, красили шпили, чтобы замаскировать город от бомбардировок. Юные артисты, альпинисты, просто дети, которые продолжали верить в новогоднее чудо посреди голода и холода. Одна из новелл - про девочку, которая идёт через весь город за хлебом. Казалось бы, что тут снимать... Но в анимации этот путь превращается в путешествие через замёрзший, полуживой, но не сдавшийся мир. И ты понимаешь, что этот путь - и есть весь блокадный опыт в миниатюре. Ещё одна история - про оркестр. Музыканты, которые играют в холодном зале, а зрители сидят в пальто и плачут. Не от музыки - от того, что музыка вообще ещё возможна. Авторы нарисовали это так, что ноты на экране буквально светятся... тёплые точки в замёрзшем городе. Я досмотрел этот эпизод и подумал: вот для чего нужна анимация. Чтобы показать то, что камерой не снимешь. Мой отец рассказывал похожие вещи... и вот странно - в анимации они звучат не слабее, а иногда даже точнее, чем в игровом кино. Может быть, потому что рисованный образ оставляет больше места для воображения. Ты не видишь актёра, который старается выглядеть голодным - ты видишь силуэт, тень, жест, и твоё собственное воображение достраивает остальное. Это мощнее. Каждая новелла короткая, ёмкая, и вместе они складываются в мозаику, от которой потом долго не отпускает. Между историями нет пауз, нет титров - они перетекают одна в другую, и этот поток создаёт ощущение непрерывности, которое, наверное, и было сутью блокадного времени. Дни шли, и каждый нужно было прожить. Я после сеанса посидел в зале, пока все не вышли. Не потому что плакал - нет. Просто нужно было побыть с тем, что увидел. Рядом сидела пожилая женщина, и она тоже не уходила. Мы переглянулись, и она сказала: «Спасибо, что пришли». И я подумал - вот ради этого и снимают такое кино. Не ради кассы, не ради фестивалей. Ради этого «спасибо» от человека, который помнит. Не знаю, соберёт ли это кино большие залы... Наверное, нет. Молодёжь вряд ли пойдёт, у них другое кино. Но я бы хотел, чтобы это показывали в школах - не в назидание, а просто чтобы видели. Чтобы помнили. И хорошо, что его сняли. И хорошо, что кто-то ещё считает нужным помнить.

Помню, как впервые посмотрел "Старикам тут не место"... в две тысячи восьмом, зимой, на диске, который привёз из города племянник. Сказал: "Дядь Олег, тут братья Коэны, тебе должно лечь на душу".

В восемьдесят третьем мы с отцом смотрели "Семнадцать мгновений весны" по телевизору... Весь подъезд замирал в те вечера. Штирлиц шёл по коридорам рейхсканцелярии, и была в этом какая-то особенная тишина — внутренняя, смысловая.

Признаться, я долго откладывал этот сериал. "Widow's Bay" — хоррор-комедия, Apple TV+, десять эпизодов. Название подсказывает что-то про море, туман, необъяснимое.

На днях внук показал мне рейтинги: дед, смотри, у нового "Очень странных дел" всего шестьдесят два процента на Rotten Tomatoes. Это много или мало? Я попросил пояснить, в чём дело.

Внук на днях принёс мне ноутбук: дед, посмотри, тут анимация — те же ребята из "Очень странных дел", только нарисованные. Я хмыкнул: ну посмотрим... Через десять минут пересел поближе.

Десять лет прошло — а я всё помню тот вечер, когда сосед Игорь, электрик, человек немногословный, позвонил в дверь и сказал только: "Петрович, там сериал вышел. Смотри, не пожалеешь." Положил на тумбочку листок с названием и ушёл. В тот вечер я открыл ноутбук и до двух ночи не мог оторваться.

Скарлетт О'Хара в финале говорит: "Я подумаю об этом завтра"... Стоит на разрушенной плантации, в перепачканном платье. И эта фраза — самая мудрая в картине.

Помню, как впервые увидел "Побег из Шоушенка"... Это был девяносто шестой год, видеосалон на Уралмаше — подвальчик в пятиэтажке, человек двадцать на пластиковых стульях, экран из простыни. Кассету привезли откуда-то из Москвы, и название на обложке было от руки — "Побег", просто "Побег".

Картина , если честно, простая. История про нелюдимого ветеринара, который умеет разговаривать с животными, и девочку, которая сбежала из дома ради больной собаки. Ничего нового, в общем-то.

Признаюсь, «Убойную субботу» я посмотрел скорее из любопытства, хотелось понять, во что превратился Кевин Джеймс, которого я помню ещё по «Королю ринга». Вообще, когда вижу в афише комедийный боевик, всегда вспоминаю, как в конце восьмидесятых в видеосалоне впервые посмотрел «Полицейского из Беверли-Хиллз». Вот было кино...