Владимир Иванович Тихонов

Во Владимире я был впервые в семьдесят девятом, проездом, мы тогда возвращались с Урала, и поезд стоял на станции от силы двадцать минут, а я всё смотрел в окно на белый собор на горе и думал, что когда-нибудь вернусь сюда не на двадцать минут. Вернулся почитай через сорок лет, уже на "Ласточке", которая от Курского вокзала добегает за час сорок пять, и это, признаться, отдельное чувство для человека, который полстраны прошёл пешком и на байдарке, — садишься в Москве, и не успеваешь толком задремать, как за окном уже Клязьма. Город стоит на высоком берегу, и эта посадка на холме над поймой — самое в нём, пожалуй, главное, что нужно понять сразу.

На Молодецком кургане, помнится, стояли мы в июле восемьдесят второго, ребята с турклуба «Жигули», восемнадцать человек и три байдарки на берегу. Кострище под старой липой, котелок на двух камнях, гитара одна на всех. Я тогда впервые увидел Волгу сверху — двести сорок два метра, всего ничего по альпинистским меркам, а виду на петлю Самарской Луки на полдня хватало.

Много лет ходили мы по Алтаю в июле - это было аксиомой, не требующей обсуждений. Июль на Алтае: жара умеренная, реки большие, трава по пояс, и небо такое, что хочется стоять и смотреть, пока шея не затекает. Нынче, сказывают, туристов в июле там столько, что Чуйский тракт напоминает подмосковное шоссе в пятницу вечером.