Владимир через сорок лет: что я обошёл и куда советую подняться

Во Владимире я был впервые в семьдесят девятом, проездом, мы тогда возвращались с Урала, и поезд стоял на станции от силы двадцать минут, а я всё смотрел в окно на белый собор на горе и думал, что когда-нибудь вернусь сюда не на двадцать минут. Вернулся почитай через сорок лет, уже на "Ласточке", которая от Курского вокзала добегает за час сорок пять, и это, признаться, отдельное чувство для человека, который полстраны прошёл пешком и на байдарке, — садишься в Москве, и не успеваешь толком задремать, как за окном уже Клязьма. Город стоит на высоком берегу, и эта посадка на холме над поймой — самое в нём, пожалуй, главное, что нужно понять сразу. Владимир не плоский. Он лежит уступами, и где бы ты ни шёл по верхней части, в просветах между домами нет-нет да и блеснёт река и заречные луга до самого горизонта. В наше время на такие виды смотрели мимоходом, торопясь к воде, а нынче я могу постоять, и стою. Главная ось города — Большая Московская улица, по ней и надо идти, никуда особо не сворачивая в первый день. Начинается всё, по сути, от Золотых ворот. Тут сразу скажу, чтобы потом не возвращаться: ворота закрыты на реставрацию, до конца октября двадцать шестого года, и музей внутри не работает, военно-историческую экспозицию с диорамой штурма города Батыем посмотреть пока нельзя. Снаружи белокаменная громада стоит как стояла с тысяча сто шестьдесят четвёртого, фасады понемногу раскрывают из-под лесов, и постоять под ней, задрав голову, никто не мешает. Название, к слову, не от золота — ворота не золочёные и никогда такими не были, имя пришло по образцу константинопольских. Это был парадный въезд в средневековый город, наверху стояла часовня. Я стоял под ними и думал, что вот мы в походах наводили переправы из подручного, гордились, если мост держал группу, а тут камень держит восемь с лишним веков, и держит. Дальше по Большой Московской выходишь к соборам, и тут надо не спешить и не путать, потому что их два, рядом, а внутри они про разное. Успенский собор — тот самый белый собор на горе, что я разглядел из вагона ещё в семьдесят девятом. Поставлен при Андрее Боголюбском в тысяча сто пятьдесят восьмом — шестидесятом, потом расширен. Внутри сохранились фрески Андрея Рублёва и Даниила Чёрного, писаны в тысяча четыреста восьмом, больше трёхсот квадратных метров росписи, и среди них "Страшный суд". Собор живёт двойной жизнью: это и действующий кафедральный храм, и музейная экспозиция. Во время службы вход свободный, музейный билет около 400 рублей взрослому, детям семи-четырнадцати лет около 200. Скажу так: фрески надо смотреть не торопясь, как воду на стоянке, когда сидишь у костра и просто глядишь, и постепенно проступает то, чего сразу не видел. Рядом — Дмитриевский собор, и его часто мешают с Успенским, а зря. Это девяностые годы того же века, при Всеволоде Большое Гнездо, и знаменит он не фресками, а резьбой по белому камню снаружи. Полторы тысячи с лишним резных камней — звери, птицы, травы, библейские и вовсе сказочные сюжеты, и стоишь, разбираешь их, как ребус. Билет около 300 рублей, детский около 150, по вторникам закрыто, это надо держать в голове. Я вторник как раз и не учёл в первый приезд, инженерская моя привычка всё рассчитывать дала сбой, пришлось возвращаться. От соборов к реке выходит смотровая площадка, и вот тут со мной что-то и случилось. Внизу Клязьма, пойменные луга, и где-то там, за поворотом, Боголюбово. Бесплатно, открыто всегда, и я простоял, кажется, час. В наше время мы такие виды видели сверху перевалов, заработав их ногами, а тут поднялся по лестнице — и на тебе. И, знаете, не хуже от этого вид становится. Про Боголюбово надо отдельно, потому что главное здесь — не в самом Владимире, и это многие путают. В десяти километрах от города, в посёлке, стоит церковь Покрова на Нерли — та самая, тысяча сто шестьдесят пятого года, при Андрее Боголюбском. До неё от Владимира идёт автобус сто пятьдесят второй, минут пятнадцать, а дальше — пешком, километра полтора-два через заливной луг, машиной не подъедешь, и хорошо, что не подъедешь. Идёшь по тропе через луг, церковь стоит впереди одна, и в половодье вокруг неё вода, она будто на острове. Вход бесплатный. Я шёл по этому лугу и вспоминал волоки, как мы перетаскивали байдарки от воды к воде, и эта пешая верста к одинокому белому храму легла на ту же память. Тут надо просто дойти и постоять, без спешки. Рядом и Боголюбский монастырь, основан в середине тысяча сто пятидесятых тем же князем, действующий, вход свободный. Кто остаётся в городе на второй день — есть куда деть время и без беготни. Музей хрусталя и стекла на Дворянской, в бывшей старообрядческой церкви начала прошлого века: больше тысячи вещей, гравированные кубки, вазы, графины. Билет около 300 рублей. Водонапорная башня на Козловом валу — "Старый Владимир", внутри про городской быт позапрошлого века, а наверху смотровая с панорамой на Клязьму и заречье, билет около 300 рублей, часы лучше уточнить заранее, они меняются. Музейный центр "Палаты" на Большой Московской — исторический музей, около 300 рублей. А кто с детьми или просто любит, чтобы зелено, — Патриарший сад на склоне холма, террасами, с фонтанами и яблонями, весной сирень. Я попал туда яблоневым цветом и, признаться, забыл, зачем пришёл. Поесть в городе проще всего на той же Большой Московской, на отрезке от ворот до соборов кафе одно за другим. Из местного стоит взять сбитень — горячий медовый напиток на травах, его тут любят, — и владимирские пряники, их продают прямо на улице. Кухня русская, без затей: пельмени ручной лепки, рыбная похлёбка из речной рыбы. Цены гостиниц в центре нынче от тысячи двухсот за скромный двухместный до трёх с лишним тысяч за номер поприличнее, бронировать удобно через Островок или Яндекс.Путешествия. И ещё про нынешнее. Город понемногу прихорашивается: у филармонии на проспекте Ленина в этом году обустраивают новую смотровую площадку на пойму, а набережную Клязьмы только проектируют, с понтонным мостом, — но это пока на бумаге, идти туда смотреть нечего, имейте в виду. Сколько закладывать времени. На один день хватит, чтобы пройти ось от Золотых ворот до соборов, постоять на смотровой, заглянуть в один-два музея. На два — добавить Боголюбово с церковью на лугу, Патриарший сад, башню. А кто не торопится — в сорока километрах Суздаль, отдельный город, не часть Владимира, туда от автовокзала идёт автобус, и это уже совсем другая поездка, на неё надо отдельный день и свежие силы. Я вернулся во Владимир через сорок лет и не пожалел ни об одном из них. Тогда, из окна вагона, белый собор показался мне на минуту и пропал. Теперь я знал, куда подняться, чтобы он стоял передо мной столько, сколько захочу. Были времена, когда мы мерили дорогу днёвками и ходовыми днями. Нынче я мерю её соборами и тем, как с горы открывается река. И, по совести, это тоже неплохая мера.