Как погиб первенец Ивана Грозного: диверсия или случайность?

Он родился в октябре 1552 года, а погиб в июне 1553‑го, не дожив и до восьми месяцев. По распространённой версии, трагедия случилась во время поездки царской семьи на богомолье — в Кирилло-Белозерский монастырь. Но так ли это? Смерть первенца Ивана Грозного и Анастасии Романовны, царевича Дмитрия, с самого начала была окутана слухами. В «Московском летописце» сдержанно сказано: «В том же году в месяце июне не стало царевича Дмитрия в объезде Кирилловском, умер назад едучи к Москве». Летопись фиксирует факт, но не объясняет его. А нам бы хотелось понять: был ли это несчастный случай или за гибелью младенца стояла чья‑то злая воля? Князь Андрей Курбский в «Истории о великом князе Московском» добавляет красок и тревожных деталей. Он рассказывает, что Максим Грек будто бы отговаривал царя брать в путь новорождённого: дальняя дорога, холод, сырость — всё это опасно для младенца. По словам Курбского, пророчество старца сбылось: царевич умер в плавании по Шексне. В этой версии трагедия выглядит почти предопределённой, а поездка — роковой ошибкой. Но есть и куда более драматичная картина: шаткие сходни, обрушившиеся при спуске с судна на берег. Нянька, державшая младенца, вместе с сопровождавшими боярами оказалась в воде. Взрослые выплыли, а крохотный царевич — нет. Именно эта сцена с утоплением закрепилась в народной памяти и в поздней историографии как самая наглядная. Правда, не все источники говорят об утоплении. В ряде записей акцент сделан на болезни: ребёнок простудился в дороге, ослаб и вскоре скончался. А голландец Исаак Масса, писавший в XVII веке, и вовсе приводит почти невероятную версию — будто царь сам взял младенца у няньки и уронил в воду. Однако историки относятся к этому рассказу скептически: слишком уж он похож на легенду, созданную, чтобы усилить мрачный образ царя. К тому же в самих свидетельствах немало противоречий. Одни источники утверждают, что трагедия произошла на пути к монастырю, другие — на обратном. Где‑то говорится, что тело так и не нашли, где‑то — что царевича похоронили в Архангельском соборе, в ногах деда, Василия III. Так была ли это диверсия, несчастный случай или просто беда, неизбежная в суровых условиях далёкого путешествия? Чёткого ответа нет. Источники дают лишь фрагменты мозаики, и каждый из них окрашен личными взглядами, политическими страстями и временем, когда был написан. Поэтому загадка гибели царевича Дмитрия остаётся одной из самых горьких и неразрешённых страниц русской истории. ***